Джекилл и Хайд — 28 июня 2015

Топая сегодня на ДжиХ, я грешным делом подумала, что разлюбила мюзиклы, что старость и блаблабла, но по мере приближения к Музкому во мне нарастал так хорошо знакомый легкий мандраж и чувство того, что я пришла домой. Все-таки этот театр имеет на меня какое-то загадочное влияние, в его стенах все получается хорошо, а актеры какие-то особенно прекрасные. Да простят меня создатели МиМ, но тот самый «магический круг» для меня замыкается только в стенах здания на Итальянской, 13. Как я уже писала в инстаграме, приходишь в театр, как в гости к старому другу — поднимаешься по лестнице, вспоминая о том, сколько «Балов..» здесь прожито. Ковровая дорожка уже порядком потертая, но это оттого, что Музком стал местом встреч артистов с тысячами зрителей, которых покорил однажды Его Величество Мюзикл. Кстати, Музком — это единственный театр из тех, куда я хожу, где люди, входя в зал, машут кому-то рукой и спешат поздороваться и обняться.

На этот раз мне повезло — рядом со мной на первом ряду не было экзальтированных поклонниц Ожогина или Колпакова, они разместились на рядах подальше, и поэтому никто не мешал мне наслаждаться действом. Я терпеть не могу, когда посреди спектакля какие-нибудь курицы начинают шушукаться и хихикать. Правда, девица слева периодически похрюкивала в те моменты, которые казались ей смешными, хотя я ума не приложу, что такого веселого в сценах, где Генри Джекилл пытается бороться с Хайдом, лезущим наружу. Ну да черт с ней.

Сегодня был состав, на котором я уже побывала однажды — Ожогин, Газаева и Диевская. Я все-таки склонна сделать вывод, что для меня нет особой разницы, кто играет Эмму — они обе разные, и Джекиллы/Хайды с ними тоже разные получаются. Если сегодня поначалу я слегка расстроилась, что не Вера — мне их интерэкшн с Иваном нравится больше — то по ходу действия я присматривалась к Лене со все большим интересом. Несмотря на то, что в Иване-Джекилле нет той же страсти, какую можно наблюдать по отношению к Вере (так явно выраженной), Лена, однако, сумела сыграть на другом — их отношения скорее теплые, чем игривые, она менее капризна и более уверена в себе и в своем чувстве, когда как Эмма Веры, такое впечатление, периодически задает себе вопрос: «Что я тут делаю? Дивидендов никаких!» и, топая ножкой, убегает из лаборатории. Лена показывает внутреннюю борьбу, не демонстрацию своего «фи» мужчине, который предпочел ей пробирки и реактивы, а решение отступить в тень. Решение человека, который внезапно осознал, что вот прямо сейчас он тут не к месту. Она как бы предлагает Генри решить, какой путь выбрать, но не ультимативно, а предоставив «время на размышление».

Еще в какой-то момент я подумала о том, что пришла я сегодня вечером в Музком и вовсе даже не «на Ожогина», а, как оказалось, «на Диевскую». Это довольно странное открытие, но именно выходов Люси и сцен с ее участием я ждала сегодня больше всего. Да, я опять о своем, но Наташа просто рвет мою душу на части каждый ДжиХ. Ах, как нравится ей этот образ, как она любит в нем копаться и вытаскивать на свет все новые нюансы! Она катает его по небу, как выдержанное вино, находя новые и новые оттенки, интонации, жесты, полунамеки. Как дрожит ее голос, когда она принимает решение уйти из «Красной крысы» и когда Хайд качает ее на качелях, прежде чем перерезать горло! Как она изо всех сил карабкается к мечте, открывая перед зрителем свое сердце, и в последний момент срывается в пропасть, когда безжалостный маньяк хватает ее за лодыжку. Наверное, ей все-таки страшно каждый раз, когда Хайд заявляется к ней, но она не может противостоять, потому что она перед ним — как кролик перед удавом. Она идет к этому Хайду даже не потому, что он пробуждает в ней желание, а потому, что он гипнотизирует ее, подавляет ее волю, и Люси идет к нему, как ягненок в пасть ко льву. Хайд дергает за ниточки — Люси танцует.

Наверное, я никогда не устану поражаться и восхищаться игрой всех, кто находится на сцене — от главного героя до ансамбля. Не каждый драматический актер умеет так — теперь уже не каждый. Боюсь показаться сентиментальной и чрезмерно восторженной, но я думаю, что для того, чтобы проделывать это из раза в раз, нужно действительно любить своего героя, свою работу, этот спектакль. Нужно не просто быть частью «толпы», нужно, чтобы при взгляде на любого персонажа из массовки зритель понимал, что он смотрит на человека, отдельную личность, которая что-то думает и чувствует. На сцене Музкома нет ни одного человека с каменным и безучастным лицом. Если отвести взгляд от главного трио, можно увидеть множество нюансов, которые делают основное действие только насыщенней. Кстати да, пожалуй, даже Ростислав в роли Спайдера сегодня не был столь раздражающ, но зато это с лихвой компенсировали его бесячие поклонницы, которые каждый раз встречали появление своего кумира бурными аплодисментами и выкриками. Не, я все понимаю, но столь неумеренное проявление любви к персонажу, который, по сути, играет не более чем «кушать подано», пусть и талантливо, вызывает у меня как минимум недоумение. Даже присутствовавшие в зале ожофанатки вели себя куда сдержаннее.

Несколько слов про Генри/Эдварда/Ивана. Мне, пожалуй, больше нечего добавить по сути вопроса, больше того, что я уже говорила ранее. Отточил «Конфронтацию», все так же маниакально прекрасен Хайдом, неизменно уверен в себе Джекиллом. Пузцо, соженная до красноты, вероятно, на солнце грудь, великолепный и сильный голос. Иван поет именно то, что хочет и так, как хочет — уровень владения голосовыми связками поражает. Вот он кричит на совет попечителей, вот — нежно напевает последние слова на ушко Люси, а вот — рычит монстром из глубин подсознания доктора Джекилла. Переключение с высокомерного Мессира и шизофреника из подвалов Парижской Оперы на ироничного ученого и разнузданного зверя благотворно влияют на способности Ивана к перевоплощению. Все-таки ДжиХ у актера, играющего главную роль, требует гораздо больше физических и — главное — моральных сил, чем остальные мюзиклы, идущие нынче на российской сцене. Там очень много очень «человеческих» приемов, неприкрытых эмоций, злобы, чувственности, крови. Всегда интересно, как отыграет все это конкретный индивидуум. Мы можем видеть злость/отчаяние/похоть/любовь/гордыню Ивана Ожогина, Ростислава Колпакова, Кирилла Гордеева, а это всегда интересно, куда интересней, чем видеть определенную модель персонажа, который не преподнесет сюрпризов. Я всегда ухожу с этого спектакля немножко оглушенная произошедшим, пытаясь переварить все то, что сегодня наши замечательные артисты накидали со сцены в зал.

Специально для Ани, которой, я знаю, будет интересно и не все равно: я очень много смотрела сегодня за Игорем и его перевоплощениями в различных персонажей. Его, оказывается, очень много, но больше всего мне понравился он в «Красной крысе», когда очень выразительно-бесстыдно полз на коленях, пока одна из ансамблевых дам (уж не помню по именам их всех) тянула его за цепочку. После образов Альфреда/Мастера/Иешуа/Аладдина/Саймона это было неожиданно и горячо. Ему бы однозначно сыграть что-то такое, но в более расширенном варианте.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s